Смотреть интервью
Видео опубликовано 30 января 2025 года в Telegram-канале издательства «Катоблепас».
Поэт Евгений Лебедев рассказывает о сборнике «Ошибки молодости», неработающих социальных лифтах, бесполезности поэзии, нелюбви к критикам и читателям, а также о книге как чёрной дыре, способной поглотить всю литературную индустрию.
Беседовал Александр Спиридонов-мл..
Александр: Евгений, как вы определяете основную тему сборника «Ошибки молодости»? Что побудило вас к ней обратиться?
Евгений Лебедев: Тема сборника была выбрана абсолютно случайно. Основная тема — ошибки молодости. Если говорить серьёзно, это социальное высказывание о невозможности для молодых людей сегодня чего-то достичь. Как будто социальные лифты — не только в России, но и во всём мире — больше не работают. Молодым приходится совершать ошибки. Это не просто ошибки молодости: словно сама молодость становится ошибкой. Вот что я хотел сказать этим сборником.
Александр: Какие литературные традиции или направления сильнее всего повлияли на ваше творчество?
Евгений Лебедев: Думаю, наибольшее влияние оказал аргентинский постимпрессионизм. Его авторы предпочитали оставаться неизвестными, поэтому они не очень известны. Подписывались номерами. Мне особенно нравится аргентинский поэт № 3. Он писал очень интересным стилем — гекзаметром, — о мёртвых рыбах. Очень увлекательно.
Александр: Как вы работаете с языком и стилем? Есть ли у вас особые приёмы?
Евгений Лебедев: По большей части я хожу. Очень много хожу и натыкаюсь на случайные строчки в разных вещах и явлениях: улыбка, термический пистолет, соль на дорогах. Многое перерабатывается. Задача поэта, как говорил Гофмансталь, — связать различные явления невидимой нитью. Поэтому я ищу неочевидные связи.
Особых поэтических приёмов у меня нет. Обычно я случайно составляю слова. Чем случайнее, тем лучше. Ржавый гвоздь, рожь, гнилой хлеб, ржаной корж — случайные вещи, но в стихотворении они приобретают особый смысл, особую связь. Всё это вместе образует момент творчества. Мне кажется, я сказал не совсем по-русски, но суть ясна. Это тоже синтаксическая инновация — то, что произошло на ваших глазах.
Александр: Как вы относитесь к критике и отзывам на вашу поэзию?
Евгений Лебедев: Отрицательно. Критики просто недостаточно компетентны, чтобы судить о моих стихах. Я бы сказал, что отношусь к ним безразлично, но всё-таки отрицательно: они берут на себя смелость высказываться о том, в чём не разбираются. Это всё равно что мы сейчас начали бы учить физиков-ядерщиков делать их работу.
Судьба поэта в России незавидна, но судьба критика поэзии ещё хуже. Он вроде поедателя подножного корма при поэте. Наверное, не стоит даже их упоминать.
К читателям я тоже отношусь крайне негативно. Я бы предпочёл, чтобы мою поэзию не читали. Это было бы идеально. Читатель дополняет произведение собственным смыслом, а мне этого не нужно. Во-первых, это моё произведение. Во-вторых, какие сейчас могут быть читатели? Они неизбежно всё портят. Я прямо чувствую: когда мы выкладываем книгу в интернет, моё произведение становится хуже. Меня это очень расстраивает.
Александр: Как вы видите взаимодействие поэзии с другими видами искусства — например, с музыкой или визуальным искусством?
Евгений Лебедев: Сборник оформил Евгений Медведев: специально для него сделал шрифтовую пару, обложку и оборотную сторону. Думаю, разделение на разные виды искусства устарело, поэтому мне нечего сказать по этому поводу. Но Евгений Медведев — самый выдающийся художник нашего поколения. Большое ему спасибо.
Александр: Какие стихотворения из сборника вы считаете наиболее значимыми и почему?
Евгений Лебедев: Думаю, третье, пятнадцатое и двадцатое — не уверен, что в сборнике есть столько стихотворений. Они значимы, потому что в них мне удалось наиболее крепко связать разные явления, как формально, так и содержательно.
Александр: Как вы планируете развивать свои литературные идеи в будущих работах?
Евгений Лебедев: Никак. Надеюсь, развития этого направления не последует.
Александр: Какой совет вы дали бы молодым поэтам, стремящимся найти свой голос и место в литературе?
Евгений Лебедев: Не писать стихов. Думаю, нет ничего хуже, чем быть поэтом. В XIX веке ещё имело какой-то смысл говорить о поэзии. Сейчас, мне кажется, лучше стать героиновым наркоманом, чем поэтом. Поэтому лучше заглушить свой голос. Если не получается — отрезать себе язык. Есть много способов потратить жизнь напрасно, но поэзия явно не лучший из них.
Александр: Перейдём к экономическому блоку — как если бы вы давали интервью журналу Forbes. Как вы оцениваете коммерческий потенциал поэзии и как ваш сборник вписывается в эту картину?
Евгений Лебедев: Отрицательно. Потенциала нет. Давайте будем серьёзны: даже какая-нибудь ненужная NFT-монета имеет больше возможностей для роста, потому что её может кто-нибудь упомянуть. Например, появились Trump Coins — всякое может произойти. В случае поэзии такой вероятности просто нет.
В этом смысле моя работа идеально вписывается в картину — как и в плане её художественной ценности. Впрочем, понятия художественной ценности и коммерческой составляющей немного устарели. Коммерческая составляющая отрицательна: мы, вероятно, потратили на книгу больше, чем получили. Пусть и немного, но эти деньги можно было вложить во что-то другое. Ждать выгоды от поэзии — безумие. У меня плохо с метафорами, как у настоящего поэта.
Я хотел найти историческую аналогию или аллюзию и таким образом отвлечь внимание от своей необразованности. Не получилось, потому что я человек крайне необразованный — как и любой современный поэт. Образованный человек, конечно, не стал бы заниматься столь отвратительным делом.
Александр: Как вы планируете расширять аудиторию и увеличивать продажи сборника?
Евгений Лебедев: Как я уже говорил, никак. Надеюсь, он самоуничтожится. В этом его цель. Я хочу, чтобы сборник стал своего рода чёрной дырой, которая поглотит все остальные сборники, всех молодых авторов и всю эту отвратительную индустрию. В идеале — всё книжное дело в России.
Александр: С какими финансовыми или маркетинговыми трудностями вы столкнулись при издании?
Евгений Лебедев: Маркетинговый вызов состоял в том, что мы отговаривали всех читать нашу книгу. Это было сложно, но по крайней мере сами мы с задачей справились: читать её не стали. Мне кажется, это уже большое достижение.
Финансовых затруднений почти не было. Сложнее оказалось оформить документы: сейчас стихи довольно жёстко цензурируются. Пришлось к каждому стихотворению написать идеологическое пояснение, прежде чем его публиковать. Это заняло время, но, повторюсь, было необходимо. А финансовые расходы составили примерно стоимость одной сигареты — рублей двадцать.
Александр: Как вы используете социальные сети и цифровые платформы для продвижения своей поэзии?
Евгений Лебедев: Только одним способом: если, не дай бог, человек узнаёт, что у меня есть сборник стихов, я уговариваю его не читать ни этот сборник, ни вообще какую-либо поэзию. Социальные сети для меня — агитационная машина против поэзии. В этом моя цель.
Александр: Какие партнёрства или коллаборации вы рассматриваете для будущих проектов?
Евгений Лебедев: Никаких. К моим так называемым коллегам я отношусь не лучше, чем к критикам. Вы же не разговариваете с мокрицами или какими-нибудь насекомыми? Есть те, что побольше, есть те, что поменьше. Особенно летом в Петербурге свет вашей комнаты привлекает разнообразную живность, которую сложно определить. Возможно, она существует только в Петербурге. То же самое с так называемыми поэтами. С ними сложно сотрудничать: они, как мотыльки, летят на свет и погибают, публично выражая свои нерешённые проблемы с талантом. Я к таким действиям не склонен.
Александр: Как вы оцениваете влияние личного бренда автора на успех книги в нынешних рыночных условиях?
Евгений Лебедев: Любопытный вопрос, очень неожиданный. Честно говоря, я к нему не был готов. Оцениваю влияние бренда так же, как потенциал поэзии: оно безразлично. Пока у тебя нет публики, у тебя нет необходимости в бренде.
Я хотел бы добиться такого положения в обществе, чтобы обо мне не упоминали. Думаю, общество само всё сделает. Редкий момент, когда я с ним согласен: в этом случае моя личная польза и общественная чудесным образом совпали. Только в этом плане у поэзии есть смысл. Она воплощает утопию, в которой свобода одного становится свободой всех. Некую коммунистическую утопию. Правда, ненадолго: потом наступает утро, ты смотришь в окно и плачешь.
Александр: Какие цели вы ставите перед собой в литературной карьере на ближайшие пять лет? Это последний вопрос, который придумал для нас искусственный интеллект. Прости нас, господи.
Евгений Лебедев: Никаких целей на ближайшие пять лет я не ставлю. Сейчас никто их не ставит. Вопрос немного провокационный, а я на провокационные вопросы не отвечаю. Попрошу больше мне их не задавать.
Александр: Договорились. Надеюсь, мы ещё встретимся и увидим в нашем издательстве новый сборник ваших стихов — и не один.
Евгений Лебедев: С удовольствием не приду больше. Но стихи мы, конечно, будем издавать. В конечном счёте никогда не знаешь, что произойдёт, а макулатура всегда может понадобиться.
Александр: На этой чудесной ноте предлагаю завершить интервью.
Евгений Лебедев: Добрый вечер и удачи!
Интервью записано 29 января 2025 года. Текст подготовлен по видеозаписи и отредактирован для ясности и краткости.