Смотреть интервью
Видео опубликовано в Telegram-канале издательства «Катоблепас» в 21 выпуске журнала Катоблепас
Художник Евгений Медведев рассказывает об учёбе в Императорской Академии художеств, работе с натурой, автопортретах, импровизации и собственной книге о художественном восприятии.
Беседовал Александр Спиридонов-мл..
Текст подготовлен по видеозаписи. Разговор отредактирован и сокращён для ясности.
Александр: Женя, расскажи немного о себе и своём творческом пути.
Евгений Медведев: Я рисовал с детства, но не с натуры. Только лет в десять или одиннадцать пошёл в художественную школу и открыл для себя, что вообще можно рисовать с натуры. Это сильно изменило моё изобразительное мышление, понимание рисунка и подход к работе.
Затем я поступил на отделение скульптуры Орловского художественного училища, но не окончил его, потому что поступил в Академию художеств в Петербурге.
Академия как пространство для самообразования
Александр: Что тебе дала Академия? Мне кажется, за шесть лет художники скорее развивают то, что у них уже было. Я не вижу там единой для всех школы.
Евгений Медведев: Академия — прекрасное пространство. По крайней мере, я воспринимал её как место, где можно самостоятельно развиваться и что-то делать. На первых курсах узнаёшь много нового. Для меня особенно: я пришёл из скульптуры и не очень понимал живописную композицию.
На старших курсах становится ясно, что образование устроено не так, как обычно представляют. Тебе не объясняют набор правил, которые нужно усвоить и выполнить. Это скорее рабочий процесс: ты каждый день много работаешь с натурой и существуешь в этих условиях. Поэтому очень велика роль самообразования.
Наша мастерская была свободной и недогматичной. Но некоторым студентам нужен строгий руководитель — всё зависит от человека. В Академии есть разные мастерские, направления и преподаватели. После второго курса студент может выбрать то, что ему ближе.
Автопортрет как повод для эксперимента
Александр: Почему у тебя так много автопортретов?
Евгений Медведев: Это всегда доступная натура, объект для занятий. Особенно много автопортретов появилось во время коронавируса, когда я сидел дома. А что ещё было делать?
Александр: Все они разные и необычные. Это своего рода штудии, эксперименты, проверка изобразительных теорий?
Евгений Медведев: Да. Автопортрет для меня скорее повод создать рисунок, а не самоцель. Это объект, с которым можно экспериментировать.
Орёл, Петербург, Италия
Александр: В твоём пути хорошо видна география: Орёл, Петербург, Молдавия, Италия. Как смена места влияет на творчество? Ведь меняются декорации, буквально меняется мир.
Евгений Медведев: Я не очень чувствую перемены в собственном творчестве, хотя смена места, конечно, влияет. Петербург, например, очень тусклый город — именно по уровню освещённости. Когда приезжаешь в более солнечное место, начинаешь понимать, почему русские художники XIX века — Перов, Крамской — так сдержанны по цветовой гамме, а итальянские художники того же периода гораздо красочнее. Окружающий мир в разных местах действительно выглядит по-разному.
Когда я писал пейзажи в Италии, то понял, что мне там не нужен тюбик чёрной краски.
Александр: В первую поездку в Италию, когда мы встретились в Риме, вы с Леной постоянно ходили писать этюды. Это не похоже на Академию, где сидишь в помещении.
Евгений Медведев: В Академии тоже есть пленэрная практика, но режим, конечно, другой. Вообще я не очень привязан к мастерской. Сейчас работаю в небольших форматах — примерно 30 × 30 или 30 × 40 сантиметров. Их можно носить с собой, и это позволяет рисовать в любом месте и в любое время. Для большого формата уже нужна студия, хотя бы ради удобства.
Дипломная работа и большой формат
Александр: Планируешь возвращаться к большому формату — например, как в дипломной работе «Город»?
Евгений Медведев: Специально не планирую, но и не исключаю этого. В Академии на дипломную композицию отводят весь последний курс. Летом проходит преддипломная практика: собираешь материал, делаешь эскизы. В первом семестре шестого курса готовишь картон и чёрно-белый вариант, а во втором пишешь диплом.
Когда учишься в институте, ты находишься внутри заданных условий и рамок. В самостоятельной работе сам выбираешь удобный режим. Большая композиция требует идеи, сюжета, мысли, которую хочешь выразить, а затем — долгого сбора материала.
Александр: Вкладываешь ли ты в работу какую-то мысль помимо художественной? Мы часто обсуждаем именно вопросы восприятия.
Евгений Медведев: Когда я пишу с натуры, отдельной идеи обычно нет. В последнее время я вообще не придумывал композиций: сейчас мне интересно другое направление. Но сюжетно-композиционное искусство, конечно, даёт возможность выражать мысли изобразительным языком.
Натура и импровизация
Александр: У тебя был проект графических импровизаций. Ты продолжаешь его развивать? На чём сейчас сосредоточен?
Евгений Медведев: Я умею рисовать и с натуры, и по воображению — в скульптуре и графике. Некоторые вещи делал дома на бумаге, а однажды выполнил в ресторане декоративную роспись без предварительных эскизов. Импровизация сильно отличается от работы с натурой, но эти занятия связаны.
Работая с натурой, художник всё равно привносит в изображение собственное представление о ней. Умение рисовать с натуры помогает рисовать по воображению, а импровизация, в свою очередь, меняет натурную работу. Натура постоянно обогащает тебя новым материалом и новым пониманием формы.
Сейчас я сосредоточен именно на натурной работе, поэтому импровизационная деятельность немного затихла. Но интерес к ней остался, и время от времени я к ней возвращаюсь.
Александр: К импровизации можно отнести и твою керамику: портреты, носы, рамы. Особенно рамы — вместе с ними получается законченное произведение.
Евгений Медведев: Да, это тоже своего рода импровизация. Мне нравится, когда в декоративных элементах присутствует лепка.
Ручные шрифты и книга
Александр: Для оформления книги «Ошибки молодости» ты сделал два рукописных шрифта. Они придают тексту особую эмоциональную окраску. А недавно ты издал собственную книгу, целиком написанную от руки, — «Теоретические основы восприятия». Расскажи о ней. Когда появились эти мысли?
Евгений Медведев: Ещё до Академии. Мне было интересно разобраться, что происходит, когда рисуешь, и почему работа не получается. Сначала замечаешь закономерности в собственных мыслительных действиях, затем пытаешься их скорректировать. Постепенно понимаешь: результат зависит не только от материалов, но прежде всего от способа мышления.
В Академии этот аспект никто не излагал систематически. У каждого художника своё мировоззрение и собственный способ работы. Каждый придумывает или формирует удобную для себя концепцию. Мне хотелось чётко разложить по полочкам, как я подхожу к рисунку, живописи и скульптуре с натуры.
По сути, это связанные области. Они по-разному работают с цветом и пространством: в скульптуре имеешь дело с реальным пространством, а в рисунке и живописи — с воображаемым. Остальные аспекты во многом общие, поэтому многие художники всегда занимались всеми тремя видами искусства.
Александр: Кому адресована книга? Будет ли она понятна начинающему художнику?
Евгений Медведев: Изначально я писал её для себя, чтобы всё систематизировать и затем развивать эти идеи. Потенциальный читатель — скорее студент Академии или человек, который уже много рисует и глубоко погружён в тему. Возможно, книга будет особенно близка художнику с похожим типом мышления.
Александр: Она сильно отличается от обычных руководств о том, как научиться рисовать. Речь идёт о более глубоких вещах — о художественном восприятии. Инструменты художника здесь не только рука, но прежде всего ум и глаз. Ты размышляешь о том, как переключаться между разными фокусами восприятия.
Евгений Медведев: Основная идея книги в том, чтобы предложить взгляд на классическое искусство, очертить область его деятельности и дать инструменты для работы в ней. Эти инструменты — способы мышления в процессе рисования.
Под классическим искусством я понимаю натурное искусство: скульптуру, рисунок, живопись. Оно включает академическое и интерпретационное направления и создаёт модели зрительного восприятия. Произведение искусства — это пример того, как можно видеть мир.
Если взять академическое направление изолированно, оно стремится максимально приблизить работу к натуре и предполагает один правильный способ рисования. Интерпретационное направление, напротив, допускает множество способов осмыслить и изобразить натуру. То, что кажется ошибкой, художник может превратить в осознанное искажение, деформацию или растяжение формы.
Классическое искусство существует в балансе между этими направлениями. С одной стороны, работа должна восприниматься как кусок жизни, как иллюзия реальности. С другой — художнику нужна вариативность исполнения, чтобы управлять тем, каким предстаёт мир.
Поиск новых возможностей
Александр: Мы ещё отдельно соберёмся для открытого обсуждения книги. А пока расскажи о ближайших планах.
Евгений Медведев: Прежде всего нужно доработать книгу. Она уже написана, но ещё не завершена. В рисовании план тот же: продолжать работать.
Мне кажется, развитие в искусстве стимулируется интересом. Когда долго пользуешься одним набором приёмов и остаёшься на одном уровне, становится скучно. Это заставляет искать новые инструменты, расширять изобразительный диапазон, менять понимание искусства, его роли и функций.
Это поиск не единственного правила, а разных возможностей. Сложно определить, какая из них правильная. Нет универсального критерия. Поэтому художнику нужен широкий взгляд: он должен знать и понимать всю сферу своей деятельности.
Александр: Спасибо, Евгений. До новых встреч.